Главная » Женские истории » Дочка меня поймет

Дочка меня поймет

Тебе пора подумать о замужестве, — все чаще говорила мама. — Двадцать четыре года — не шутки. Как бы не остаться в старых девах.

— Замуж? Хоть сегодня. Только не за кого, — беспечно пожимала я плечами.

— Как это не за кого? — возражала она. — Да возле тебя парни, как мухи, роятся!

— Ну что делать, если мне никто не нравится?

— Не нравится… — передразнивала — мама сердито. — Такие хорошие парни ухаживают, вот хоть Витю взять или Колю… Будешь принца ждать — до старости в девках прокукуешь.

— Мать, оставь ребенка в покое, — заступался папа. — Она красавица. Принцесса. Ей по должности принц положен. Мама так горько вздыхала, что я спешила ее успокоить:

— Как только встречу подходящего парня — выйду замуж!

С Семеном я познакомилась в день своего двадцатипятилетия.

— Ничего, что я не одна к тебе заявилась? Брат из Москвы приехал, неудобно было его одного дома бросать… — оправдывалась подруга Наталья.

— Ничего, — кивнула я. — А где он?

— Ищет место для парковки. Сейчас поднимется.

В эту минуту в дверь позвонили. На пороге стоял парень.

— Это вам, — сказал он, протягивая букет.

— А как вы догадались, что именинница — я?

— А меня сестра предупредила: увидишь самую красивую девушку — это и будет «новорожденная».

— Вы бы сначала зашли. Вдруг в квартире красивее есть?

— Красивее не бывает!

Комплимент показался мне удачным. Да и сам парень был ладным, плечистым, симпатичным. И на букет не поскупился — ровно двадцать пять розовых бутонов. То, что он москвич и владелец автомобиля, тоже его отнюдь не портило. Семен с самого начала стал проявлять знаки внимания: ухаживал за столом, приглашал на медленные танцы. Уходя, попросил номер телефона.

…Ровно через полгода мы поженились. Папа мой выбор одобрил, мама была на седьмом небе от радости. Да и я сама не сомневалась тогда, что супруг — тот самый, единственный… Сразу после свадьбы, которую сыграли в родном городе, муж увез меня в столицу, и уже через два месяца после переезда я забеременела. На Новый год приехали в гости родители. Мама без устали нахваливала зятя:

— Какой он все-таки замечательный! И работа хорошая, и квартира своя, и вообще такой воспитанный, заботливый. Даже слепому видно, что тебя любит!

— Мать, а ты посмотри, как наша Инка расцвела! — восхищенно цокал отец. — Всегда была красавицей, а сейчас просто глаз нельзя отвести. Я-то думал, что беременность портит женскую красоту, а наша… Чудеса, да и только!

— Ничего удивительного, — со знанием дела возражала мамуля, — счастливая женщина всегда расцветает.

Я согласно кивала, потому что действительно была счастлива. Пожалуй, то был один из самых счастливых периодов в моей жизни. В теплый апрельский день родила дочку, которую назвали Асей. Семен оказался не только хорошим мужем, но и идеальным отцом. Все свободное время посвящал дочке: гулял с ней, играл, купал. Часто надолго застывал возле кроватки — любовался спящей Асенькой.

— Самый замечательный в мире ребенок! — говорил муж. — Самый успешный мой проект. Иннуся, все-таки мы с тобой молодцы — такое чудо сотворили. А давай через год-полтора повторим?

— Ну, у тебя и темпы, — засмеялась я, — дай мне сначала после этих родов в себя прийти, а потом уже о втором малыше поговорим.

И побежали дни чередой — счастливые дни счастливых людей. Они складывались в недели, недели — в месяцы, месяцы — в годы. В два Ася пошла в садик, в шесть — в школу. Я была готова родить ей братика или сестричку, но почему-то не удавалось забеременеть. Признаться, меня это не особенно тяготило: миллионы семей прекрасно живут, имея одного ребенка. А уж такого, как Аська!.. Умненькая, любознательная, развитая не по годам. К тому же хохотушка, мамина помощница и хорошенькая, как куколка. Знакомые считали наш брак идеальным. Все действительно шло хорошо, только вот страсть к Семену давно угасла. Вернее, ее никогда и не было. Дружеские чувства — безусловно, уважение, любовь… Да и любовь с годами стала привычной, серой и скучной, как до мелочей знакомый торец соседнего дома, на который смотришь изо дня в день через окно. И вдруг… Землетрясение! Пыльное оконное стекло разлетелось вдребезги, а там… Вместо набившей оскомину серой стены — целый мир, полыхающий яркими красками! Аж дух захватывает. Я не знала, что так вообще бывает, и уж тем более не могла предположить, что это случится именно со мной. Случилось. Пронеслось ураганом по моей судьбе, смело, как хрупкую постройку, покой и однообразие привычной размеренной жизни.

Все началось, когда мне исполнилось тридцать три. Только в сказках принц появляется на белом коне… А наше знакомство произошло в самой заурядной обстановке — подсел за мой столик в офисной столовой. Тогда не подозревала, что это принц. Единственный, предназначенный самой судьбой отныне и на всю оставшуюся жизнь. Конечно, осознание пришло не сразу. Когда он, сидя напротив, заметил с улыбкой: «А здесь совсем неплохо кормят», я еще не знала, что это — мой мужчина. Один на все времена. Даже имени его не знала, просто видела до этого несколько раз в коридоре, и все.

— Хорошо готовят, совсем по-домашнему, — кивнула я. — Уже пять лет в этой столовой обедаю.

— Вы так давно здесь работаете?

— Как только отдала дочку в садик, так и устроилась сюда. Умышленно сказала про Асю. И руку нарочно положила таким образом, чтобы увидел обручальное кольцо. Решила сразу расставить точки над I. И опасалась не того, что незнакомец вдруг начнет заигрывать и флиртовать. Испугалась самой себя, потому что его голос, его взгляд с первой минуты заворожили меня.

— А сколько лет вашей дочке?

— Уже семь. Она ходит во второй класс.

— А у меня, к сожалению, нет детей…

Незаметно посмотрела на его правую руку: кольца не было. То есть это я думала, что незаметно, но мой визави уловил этот беглый взгляд и добавил:

— Жены тоже нет. Еще ни разу не был женат.

Мы общались не больше десяти минут, но я уже почувствовала первые подземные толчки приближающегося землетрясения. Пора было позаботиться о безопасности.

— Мне нет никакого дела до вашего семейного положения, — сказала нарочито грубо и поднялась из-за стола.

— Вы же еще не доели десерт! Я вас чем-то обидел? Из-за меня убегаете, да? Останьтесь, лучше я уйду.

— Простите… — почувствовав неловкость за свое поведение, я снова села за столик. Подумала, что нужно как-то объяснить свою грубость. Не правду же мне ему говорить?! Мол, чувствую, что влюбляюсь, и поэтому решила сжечь мосты еще до того, как ступлю на них… Сказала полуправду: — Еще раз извините. За то, что сорвалась. Конечно, вы ни в чем не виноваты, просто у меня плохое настроение.

— Проблемы?

— Проблемы… — кивнула. — У дочки в гимназии сегодня родительское собрание, муж в командировке — значит, мне придется отпрашиваться. А я уже в понедельник отпрашивалась и выслушала от начальницы по этому поводу много разных слов. Даже не знаю, что делать, потому и злюсь. И соседка, которую попросила забрать дочку после уроков, сможет побыть с ней только до семи часов.

— А во сколько собрание?

— В половине седьмого. Мне добираться с двумя пересадками на метро, и за полчаса ни за что не успею.

— С двумя пересадками не успеете, — подтвердил собеседник, — но если на машине…

— Вот глупая, — воскликнула я. — И правда можно вызвать такси. Спасибо за совет.

— Пожалуйста; — улыбнулся он. — Только такси вызывать не надо. Я вас отвезу. С удовольствием…

— Ну что вы… Это неудобно. У вас, наверное, на вечер свои планы… Мы ведь почти не знакомы…

— По плану у меня на сегодняшний вечер намечен развоз сотрудниц на родительские собрания… Кстати, очень не советую садиться в машину к незнакомцам.

— То есть… — опешила я.

— Имею в виду, что нам пора познакомиться. Меня зовут Владимир. Вторую неделю работаю в дизайн-центре.

— А я Инна. Ой, мы, кажется, с вами заболтались! Обеденный перерыв уже десять минут как закончился.

— Встречаемся ровно в шесть внизу возле входа! — крикнул он вдогонку.

Так в мою жизнь ворвался Володя. «Почему он подсел именно ко мне за столик, почему, вместо того чтобы молча съесть свой обед, завел разговор, почему предложил отвезти меня после работы? — думала, вернувшись на рабочее место: — Неужели я ему тоже понравилась? Да нет, — возражала себе, — ерунда. Просто он воспитанный интеллигентный человек, вот и предложил помощь. А ко мне подсел, потому что за столиком было свободное место. И беседу начал, потому что не хотел показаться бирюком. Все объяснимо, все логично.

Сегодня он отвезет меня в Аськину гимназию, и на этом наше знакомство окончится. Конечно, мы будем изредка встречаться в холле или коридорах офиса, с улыбкой кивать друг другу: «Привет, Инна!» — «Здравствуйте, Володя». — «Как дела?» — «Все нормально!» — и моя внезапная, такая опасная и такая ненужная влюбленность очень быстро сойдет на нет. В самом деле, не буду же я, замужняя женщина, мать семилетней дочери и верная жена, вешаться на шею практически незнакомому мужчине. Да не нужен он мне! И я ему уж точно не нужна!»

Родительское собрание закончилось почти в девять. Последние полчаса я сидела как на иголках, волновалась, как там Ася. Еле дождалась, пока учительница закруглилась, обогнав других родителей, первой выбежала из школы и помчалась к перекрестку, где можно было поймать такси или остановить маршрутку. Вдруг за моей спиной послышался резкий звук клаксона. Вздрогнула и обернулась.

— Инна, вы так спешите, что я даже на машине за вами не угонюсь, — Владимир уже распахивал переднюю дверцу. — Садитесь скорее. Теперь куда вас отвезти?

Заниматься логическими построениями и философскими размышлениями («Отчего не уехал? Почему решил дождаться и отвезти меня домой?») было некогда — дочка не любит оставаться дома одна, особенно по вечерам, и она голодная. Важнее этого в тот момент ничего не было, и я без колебаний села в машину.

Слава богу, с Аськой все оказалось в порядке. Правда, она зажгла свет во всей квартире, но зато голодной не осталась.

— Яблоки я помыла, — отрапортовала дочка, — а блины холодными съела. Ты же мне не разрешаешь газ зажигать. Да, еще котлету с хлебом съела. А две тебе оставила.

— Ты у меня умница! — рассеянно произнесла я.

— А что Маргарита Павловна на собрании говорила? Мама, ау! Ты меня слышишь? Ты сегодня какая-то не такая.

— Нет-нет, все в порядке. Просто устала. Что учительница говорила? Хвалила тебя. Ты у меня умница.

— Ты уже это говорила, — расхохоталась дочка. — А я еще и пол в коридоре подмела…

-Ты у меня…

— Ложись-ка отдыхать, — перебив меня, совсем по-взрослому сказала Ася. — А то уже заговариваться стала.

— Да… Сейчас… И ты ложись. Утро вечера мудренее.

Мне долго не удавалось уснуть в ту ночь. Даже пожалела, что Сеня уехал в командировку. Конечно, рассказать ему о том, что меня мучило, не могла, но хотелось просто поговорить. О чем угодно, лишь бы не думать о Владимире. «Я избавлюсь от этого наваждения! — пообещала себе. — Уже завтра, в крайнем случае — послезавтра. Не буду его видеть — и пройдет. А где его увижу? Дизайн-центр находится в другом крыле здания. В столовой? Перебьюсь без нее, подумаешь! С завтрашнего дня буду с собой из дома бутерброды брать!»

…На рабочем столе я обнаружила свернутый в трубочку лист бумаги, а в нем — розу на длинном стебле.

— Не знаешь, кто принес? — покраснев, спросила коллегу.

— Понятия не имею. Когда я пришла, она уже лежало.

— Может, какой-нибудь твой ухажер столы перепутал?

— Хорошо бы, — мечтательно сказала незамужняя сотрудница и завистливо покосилась на розу.

Я поставила цветок в вазу, вазу — на подоконник и только после этого развернула листок. На нем была копия какой-то картины, сделанной на цветном принтере. На картине изображена девушка в роскошном средневековом платье.

Любопытная коллега горячо дышала мне в затылок.

— Смотри-ка, у нее твое лицо! — воскликнула она.

Я опять покраснела и, скатав лист в рулон, торопливо сунула его в ящик стола.

— Принцесса Инесса! — фыркнула Галочка, возвращаясь на свое место.

— Просто чья-то глупая шутка, — объяснила я.

— Нуда… Богатенький шутник. Такая роза не меньше трехсот рублей стоит.

Я очень быстро нашла в Интернете картину, репродукция которой была на распечатке. «Портрет принцессы Сибиллы Киевской в наряде невесты» кисти Лукаса Кранаха Старшего. Действительно принцесса. Но при чем тут я? И что за дурацкие намеки по поводу наряда невесты? Неужели Владимир развлекается? Ну да, он же в дизайн-центре работает… Зачем это сделал? Зачем мучает меня? Ну как можно бороться с наваждением, если получаешь такие подарки? Тот день, так же как и ночь накануне, прошел беспокойно. Пыталась сосредоточиться на работе, а голова, как будто сама по себе, все время поворачивалась в сторону розового бутона. Даже Галя заметила: «Любуешься? Ну-ну…» К вечеру небо заволокло тучами, стал накрапывать дождь.

Поэтому к остановке почти бежала.

— Инна, садись…

Господи, опять он! И где только взялся на мою голову?!

— Спасибо, я на маршрутке.

Медленно поехал рядом, сигналя каждые десять секунд.

— Тебя сейчас оштрафуют, — неожиданно для себя я тоже перешла на «ты».

— Пусть! Переживу как-нибудь.

— Так и будешь сопровождать почетным эскортом?

— Так и буду!

— Детский сад!

— Ты злишься на меня за сегодняшнюю выходку? Я не хотел обидеть.

— Слушай, — повернулась к нему. Машина тут же остановилась. — Что тебе от меня нужно?

— Ничего особенного. Я просто хотел отвезти тебя домой.

— У меня семья! У меня дочь! И любимый муж!

— У тебя семья, у тебя дочь и любимый муж. Я понял. Дождь усиливается, ты совсем промокнешь. Садись…

И я снова села в его машину. Уткнулась лицом в ладони… Выходит, наваждение накрыло не только меня, но и Владимира. И никуда нам от этого не деться. Еще некоторое время я честно пыталась с собой бороться, избегала Володю, ругалась («Прекрати меня преследовать! У нас ничего не может быть! Я никогда не брошу мужа!») и даже подумывала о том, чтобы найти другую работу — пусть дальше от дома, лишь бы избавиться от своего искушения. Все было напрасно… Пыльное стекло уже разбилось, мир сиял новыми красками, шальная любовь без спроса ворвалась в мое сердце.

Однажды я застала Володю сидящим на лавочке прямо возле нашего подъезда. О господи, скоро начнет подкарауливать меня у дверей квартиры! Хотела разозлиться, но не смогла. Вспыхнула, как девчонка, метнулась к подъезду.

— Инна, подожди!

— Уезжай скорее. Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Я уеду только вместе с тобой. — Куда?!

— Куда угодно. Куда скажешь, туда и поеду. Но с тобой. Хотела захлопнуть за собой дверь, но он успел придержать ее и вслед за мной забежал в парадное. И в лифт успел заскочить. И, бесцеремонно оттолкнув мою руку, сам нажал на кнопку последнего этажа.

— Но я живу на… — окончить фразу не успела, потому что Володя поцеловал меня.

Поцелуй затянулся до шестнадцатого этажа. Выйдя из лифта, я попыталась бежать по лестнице вниз, но Володя схватил меня за руку и потащил наверх, на технический этаж. Стыдно сознаваться, но сопротивляться не пыталась. Больше того, в какое-то мгновение оказалось, что мы поменялись ролями: уже я увлекала его в сумрак чердака. Там привалилась спиной к стене и позволила целовать, гладить, ласкать себя. И сама целовала, гладила, ласкала, шептала какие-то глупые, бессвязные, но бесконечно нежные слова. Не понимала, где нахожусь, не думала, чем может закончиться это безумие…

Только чьи-то тяжелые шаги вырвали меня из сладкого забытья. Испугавшись до судорог, нырнула за наваленные горой ящики. Выглянула осторожно и увидела соседа, державшего в руках телевизионную антенну. «Бежим!» — шепнула Володе. Мы вихрем пронеслись мимо опешившего мужчины. Запыхавшись от быстрого бега, остановились на площадке между двенадцатым и одиннадцатым этажами.

— Сумасшествие, — шепнула я. — Мы не должны были…

— Да… — пробормотал Володя. — Ты меня любишь?

— Да…

— И я. Уже не могу без тебя… Ты скажешь мужу? — Да… Скажу…

Я выполнила свое обещание и в тот же вечер рассказала Семену о Володе. Муж долго молчал. Так долго, что от гнетущей тишины у меня стало звенеть в ушах. Наконец спросил:

— Как давно ты мне изменяешь?

— Я тебе никогда не изменяла. Мы с ним не были близки. Семен посмотрел с надеждой:

— Может быть, еще не поздно все исправить?

Родной… Такой родной! Близкий, понятный, знакомый до мельчайшей морщинки, до малюсенькой родинки. Безумно стало жаль его, такого растерянного, потухшего. Обнять, потереться носом о чуть колючую щеку, успокоить: «Конечно, не поздно! Да вообще нечего исправлять — это была только глупая, жестокая шутка!» А потом перед глазами возникло лицо Володи.

— Нет, — покачала головой, — уже ничего нельзя исправить. Я люблю его… Извини, так случилось…

— Хорошо. Тогда уходи. К нему.

— Прости за то, что причинила, тебе боль. Спасибо, что отпускаешь. Если не возражаешь, мы переедем послезавтра.

— Мы? — вскинулся муж, будто очнувшись ото сна. — Кто это «мы»? — И добавил с угрозой: — Не понял…

— Я и Ася. Могли бы уехать и завтра, но нам нужно… Семен грубо перебил:

— Ты можешь уходить, раз уж этот мужчина тебе дороже семьи, но дочку не отдам…

— То есть как? — испугалась я. — Ты не можешь этого сделать! Не имеешь права!

— Только не надо мне рассказывать о моих правах. Ты, кажется, забыла, что я юрист? Неужели думаешь, что, со своим многолетним адвокатским опытом, не смогу убедить судью в том, что ребенку со мной будет лучше?

— Чем лучше?

— У меня квартира — надеюсь, ты не будешь на нее претендовать? А если и будешь, все равно у тебя ничего не получится: она куплена мною еще до брака. У меня заработок в пять раз больше, чем у тебя, у меня мама живет в соседнем доме и сможет помогать воспитывать малышку. А ты уходишь в никуда, к незнакомому мужику, которому чужой ребенок даром не нужен. Нет, Асю я тебе не отдам.
дама-пик.рф

И снова надолго повисло тягостное молчание. Я пыталась осмыслить сказанное Семеном, а он терпеливо ждал моей реакции.

— А если я убью в себе эту любовь и захочу остаться здесь? — спросила обреченно.

— Тогда я забуду о нашем сегодняшнем разговоре и никогда в жизни тебе о нем не напомню.

— Ты действительно простишь или только сделаешь вид? — совсем тихо спросила я.

— Пока мне тебя особо не за что прощать. Слава богу, еще не успела натворить глупостей. Так что забудем оба, как страшный сон, и все. Будем жить как раньше.

…На следующий день Володя приехал на работу раньше меня, но в офис не заходил, ждал возле входа.

— Поговорила?

-Да.

— Скандал был?

— Нет.

— Значит, все в порядке? Он отпустил тебя?

— Меня — да. Дочку — нет, — я вкратце пересказала Володе наш с мужем разговор. — Мы с тобой больше не должны встречаться.

— Но почему?

— Я была готова стать твоей женой, но быть любовницей — не могу. Не хочу обманывать мужа. Он и так по отношению ко мне поступил благородно.

— По-твоему, благородно лишать мать ребенка?

— Он пообещал, что никогда не попрекнет меня любовью к тебе. А нашу Асю любит ничуть не меньше моего и точно также боится ее потерять.

Видеть Володю и знать, что мы никогда не будем вместе, было невыносимо, поэтому поспешила уйти, но он догнал меня, остановил: «Я подожду…»

— Бесполезно, — ответила. — Не надо, не мучай меня.

— Нам нужно подождать! Не так уж и долго! — в его голосе звенела такая исступленность, что мне стало страшно.

— Почему подождать? Сколько — недолго? Что может измениться? Что ты хочешь сделать?

— Если бы я хотел убить твоего мужа, то не стал бы ждать, — невесело усмехнулся Володя. — Просто, когда твоя дочка немного подрастет, она сама сможет выбирать, с кем ей хочется остаться после развода родителей — с мамой или с отцом. И если выберет тебя, то никакой суд не поможет твоему мужу отобрать ребенка.

— Нет, — сказала я после долгой паузы. — Лицемерить, улыбаться Семену, решать с ним бытовые проблемы, делить постель и знать, что рано или поздно предам? Не могу! Прости… Это наш последний разговор.

Володя уволился в тот же день. Больше я его не видела.

Через два года получила от него письмо. В конверт была вложена открытка с приглашением на свадьбу и записка в несколько строк: «Может, так мне удастся излечиться от тебя. Не могу больше жить прошлым». «Жестоко, но все равно спасибо, — прошептала я. — Может, это лекарство, — прикоснулась к двум целующимся голубкам на открытке, — поможет и мне». Положила конверт, приглашение и письмо в пепельницу и сожгла. Володя прав, нельзя жить прошлым… Прошло еще три года. Семен записал Аську на плавание (она в последнее время стала часто простужаться, поэтому врач посоветовал нам закалять ребенка), и мы с ним по очереди водили ее в бассейн.

Однажды после тренировки дочка попросила: «Мам, зайдем в кафе на первом этаже? Выпьем чаю со слойками. Там такие вкусные слойки с курагой!» Конечно, я не смогла ей отказать. Едва зашли в кафетерий, Ася тут же потребовала: «Давай деньги, я сама все куплю». Протянула ей купюру и села за ближайший столик.

— Здравствуй, Инна… А ты стала еще красивее. Я подумала, что у меня галлюцинации.

— Почему смотришь, как на привидение? Я так сильно изменился за эти пять лет?

— Как ты меня нашел?

— Просто нас опять случайно свела судьба.

— Почему у тебя кольцо на левой руке?

— Потому что мой брак родился нежизнеспособным. Сильно недоношенный был, — горько усмехнулся Володя. — Протянул только три месяца, а потом умер. Так что я снова один. Не помогло лекарство.

— Только не говори, что ты до сих пор…

— Скажу. Я до сих пор тебя люблю. А ты…

Тут с подносом в руках подошла Аська, и разговор пришлось прекратить.

Володя отошел к стойке и, взяв кофе, сел за другой столик. Я не позволяла себе смотреть в его сторону, но это у меня плохо получалось. Аська, которой уже исполнилось двенадцать, почувствовала, что со мной происходит что-то неладное, и поинтересовалась:

— А что это за мужик?

— Во-первых, не мужик, а мужчина, — поправила я дочку. — Во вторых, не отвлекайся, лучше чай пей, а то остынет.

— Ты не ответила! — недовольно отреагировала Аська.

— Это мой бывший коллега, — произнесла спокойно.

— А что он от тебя хотел?

— Ничего не хотел! — разозлилась я. — Просто подошел поздороваться и спросить, как у меня дела.

— Он сейчас взглядом в тебе дырку просверлит, — сердито буркнула дочка. — Пойдем отсюда.

— Если мой бывший коллега тебя так нервирует, то можешь успокоиться — он уже уходит.

Володя шел к выходу. На несколько секунд задержался возле нашего столика: «До свидания, Инна. Рад был тебя увидеть. Передавай привет всем нашим…» Мне на колени упала смятая салфетка. Я незаметно спрятала ее в сумку, но посмотреть, что это, смогла только спустя десять минут, когда Ася ушла в туалет. На бумажной салфетке торопливым почерком было написано: «Завтра в семь вечера возле «Глобуса».

Записку я выбросила, но… На следующий день без пяти семь подходила к условленному месту. Володя ждал меня. Мы встретились снова, чтобы уже не расставаться. Наша любовь оказалась сильнее нас. Я подала на развод… И тут у меня случилось дежавю. Муж снова сказал:

— Ты уходи, только дочку тебе не отдам.

— Но Ася уже достаточно взрослая, — возразила я. — Может, пусть сама решает, с кем ей жить?

— Хорошо, пусть решает сама. Только сначала расскажи ей все как есть. У тебя хватило смелости разрушить нашу семью, так имей смелость рассказать ребенку правду.
дама-пик.рф
Я не ожидала от дочери такого удара.

— Остаюсь с папой, — заявила Аська.

— Ты меня совсем не любишь? — расплакалась я.

— Люблю. Но папа будет совсем один, а у тебя есть этот… твой коллега по работе.

«Господи, дай мне силы изменить то, что можно изменить, дай мужество вынести то, что изменить нельзя, и дай мудрость, чтобы отличить одно от другого», — часто цитировала моя мама строки из Библии.

Мне хватило мудрости, чтобы понять: изменить уже ничего нельзя. Теперь необходимо было мужество, чтобы смириться с фактом. Я переехала к Володе, Ася осталась с отцом. Конечно, Семена жгла обида, но он оказался достаточно порядочным человеком, чтобы не препятствовать моим встречам с дочкой. «Ты можешь встречаться с Асей в любое время», — сказал бывший муж.

Все дело было в самой Аське. Она избегала встреч. А когда я приходила неожиданно, дочка запиралась в своей комнате и отказывалась выходить. Появлялась, только если вмешивался Сеня.

В этом случае садилась как можно дальше от меня и с угрюмым видом демонстративно ожидала, когда уйду. На вопросы отвечала односложно: «да» или «нет». Я дарила Асе одежду — она никогда ее не носила. Купленные мной подростковые игрушки (плеер, ролики, игровая приставка) без дела пылились в кладовке. Дочка объявила настоящую войну, и только Володина любовь и его поддержка спасали меня от черной депрессии.

— Она изменится, — успокаивал муж (мы расписались сразу же после того, как я оформила развод с Семеном). — Подрастет, влюбится сама и поймет, что это значит — любить. И простит. Нужно просто немного подождать…

Дни складывались в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы. Ася окончила школу, но на выпускной вечер мне приходить запретила: «Я пойду с папой. И учти, если вдруг увижу тебя в зале — тут же уеду домой». Дочка стала взрослой, но так и не простила меня.

После школы она решила поступать в академию на факультет психологии. Там был огромный конкурс, и я попыталась ее отговорить.

— Роди от бывшего коллеги ребенка и воспитывай его, сколько влезет. А я как-нибудь обойдусь без твоих советов, — отрезала дочь и повесила трубку.

Господи, дай мужество принятые, что нельзя изменить! В академию Ася, как и следовало ожидать, не поступила. Устроилась секретарем в солидную фирму, но через месяц уволилась оттуда. Когда я поинтересовалась, почему, услышала привычное: «Не твое дело!»

Причину ее ухода мне объяснил Семен: «Сказала, что ходить на работу заставляли в строгих деловых костюмах, а это, по ее мнению, посягательство на свободу». Потом дочка работала продавцом в зоомагазине, менеджером в турагентстве, распространителем театральных билетов и нигде долго не задерживалась. Она покрасила волосы в рыжий цвет, вставила в оба уха по десятку сережек, проколола ноздрю и пупок, специально наделала дырок в новых джинсах. С самой Асей говорить по этому поводу было бесполезно.

Когда я беседовала о ней с Володей, он улыбался: «Хиппует. Семнадцатилетним положено бунтовать. Не переживай, с возрастом у нее это пройдет». Семен пожимал плечами: «Известное дело, без матери растет с двенадцати лет. Отсюда и всякие перегибы». Весной Ася заявила, что уходит жить к какому-то парню. Меня она со своим избранником, естественно, не познакомила, а Семену он очень не понравился.

— Так почему же ты ее не остановил? — рассердилась я.

— В свое время пытался остановить тебя, — жестко ответил он. — Ничего не вышло.

-Но я…

— Что ты? Полюбила? Аська тоже говорит, что по-настоящему его любит.

У парня она пожила до июня, а потом вернулась к отцу. Свой пробный брак комментировала кратко: «Отстой!»

В июле дочь снова решила штурмовать академию и прошла по конкурсу. Когда я зашла в гости, она была так счастлива, что самостоятельно поступила, ее так распирала такая гордость, что она даже забыла, что воюет со мной.

— Мамуля, я поступила!!!

От давным-давно забытого ласкового «мамуля» у меня спазмом сдавило горло. Потом Ася вспомнила, что ей нужно «держать лицо» и погасила улыбку. С этого момента она держалась холодно, но, тем не менее, довольно подробно ответила на мои вопросы об экзаменах. Когда же я начала расспрашивать о парне, с которым дочь прожила три месяца, только скорчила брезгливую гримасу и махнула рукой: «А… Козел!»

— Я, конечно, не вправе давать тебе советы, — осторожно начала я, — но хотела бы тебе кое-что сказать… Не спеши связывать свою жизнь с первым встречным. Когда-нибудь ты обязательно встретишь человека… Свою половинку — единственную, на всю жизнь.

— Ты говоришь о себе? — презрительно усмехнулась она. — Только не нужно из себя Джульетту разыгрывать. Я ведь понимаю, что произошло. Дело подошло к сорока, захотелось перемен, свежего мясца… Кризис среднего

возраста, то да се… Знаю, читала. Какая там половинка, если ты его знала меньше месяца!

— Мы с Володей любили друг друга на протяжении пяти лет, прежде чем поженились.

— Хочешь сказать, что все эти годы ты папе…

— Нет, я не изменяла ему. Мы просто любили друг друга. Пытались справиться со своим чувством, но не получилось.

— А почему вы так долго ждали? — в широко распахнутых Аськиных глазах плескалось удивление, граничащее с паникой.

— Я хотела уйти к Володе, когда тебе было всего семь лет.

— А почему не ушла?

— Папа сказал, что не отдаст тебя. Мне нужно было выбирать, и я выбрала дочь. А когда встретила Володю через несколько лет, поняла: без него не могу. Прости, если сможешь…

— Я не знала… Я ничего не знала… Я думала… — Ася заплакала.

— Володя говорит, что ты поймешь и простишь, только когда сама полюбишь… — я обняла дочку, прижала ее к себе. Она не сопротивлялась, уткнулась мне лицом в щеку, зашептала:

— Тебе не придется ждать… Я, кажется, поняла… Прости меня, мамочка!

P. S. С тех пор прошло восемь лет. Аська вышла замуж за хорошего парня и родила мальчика. Сейчас у нас с дочкой очень теплые отношения, я помогаю ей нянчить малыша. Моя жизнь озарена любовью к мужу, дочери, внуку.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*